Экстремизм благословляет коррупцию

Абдулла Истамулов  Академик Антикоррупционной Академии

Основными приоритетами  в борьбе с терроризмом, коррупцией и развития региона Юга России, в целом объявленными высшим политическим руководством России, должны стать адресная социально-экономическая политика, призванной повысить уровень жизни социально незащищенных слоев населения региона, поднятия уровня образования и создание рабочих мест.

Эти три компонента должны лишить экстремистов человеческих ресурсов, сделав их активность в регионе бесперспективной. Наличие такой политики, по мнению федерального центра, в разы может увеличить продуктивность действий специальных служб и правоохранительных органов. Действительно экстремисты и коррупционеры - это основная и главная проблема Северного Кавказа. И экономика и политика в регионе впрочем, как и все остальное, должно было бы быть подчинено борьбе с экстремизмом, терроризмом и коррупцией. 

Президент РФ Д.А. Медведев во время поездки по СКФО заявил, что коррупция является тем злом, которая поразила все государство, но на Северном Кавказе и масштабы коррупции и, самое главное, ее интегрированность во все властные институты, превосходят другие регионы очень существенно. Более конкретно выразился начальник управления Генеральной прокуратуры РФ в СКФО Артем Мельников. Анализ оперативной обстановки, по словам Мельникова, показывает: характерной особенностью округа является широкое развитие клановых отношений, а руководство определенными властными структурами и объектами экономики очень часто ведется по национальному или клановому признаку. Что приводит к образованию так называемой «системной коррупцией». 

- В первом квартале возбуждено 470 уголовных дел коррупционной направленности, увеличилось количество дел по фактам взяточничества, - сказал он. - Большинство - в отношении чиновников органов власти, правоохранительных и контролирующих структур. Более 70 уголовных дел касаются сотрудников органов внутренних дел, 18 - глав органов местного самоуправления, 68 - в отношении государственных и муниципальных служащих, более 20 - против должностных лиц контрольно-надзорных органов и свыше 220 - в отношении работников государственных и муниципальных учреждений.

Как мы видим статистика не слишком отличается от других регионов России. Коррупция, где бы она не была, это конечно зло, но  в разряд «абсолютного зла» коррупция перешла именно в регионах Северного Кавказа. Недавно в прошлом  практически все финансирование экстремистские группировки получали из стран ближнего Востока плюс «Алькаида» и еще кто-то - в общем, из-за рубежа.  Но в последние годы усилиями правоохранительных органов и специальных служб (которые мы часто критикуем и есть за что) удалось перекрыть основные каналы спонсирования экстремизма и терроризма на Кавказе. Еще в 2005 – 2006 годах Центр стратегических исследований и развития гражданского общества на Северном Кавказе «СК-Стратегия» опубликовал результаты исследования, в котором говорилось, что в Дагестане, в Ингушетии, Кабардино-Балкарии в большей степени экстремисты поменяли методы борьбы и стратегию.

В этих республиках радикалы не только привлекают адептов из малообеспеченных семей или тех, кто стремится отомстить за убитых на войне родственников, но и сгоняют в свои ряды часть криминалитета и занимаются сбором информации о коррупции в органах государственной власти.
Сегодня уже не секрет, что экстремисты на Кавказе частично перешли на «самоокупаемость», т.е. обладая разветвленной сетью и наличием своих адептов в правоохранительных органах, министерствах и ведомствах, в муниципалитетах у них (радикалов)  появился доступ к информации: кто какими ресурсами обладает, сколько своровал,  сколько взяток брал. Дальше все продолжается по обычной схеме: шантаж, угроза лишения жизни близких и родственников в следствии чего коррупционер попавший под влияние радикалов делает постоянные взносы в экстремистскую сеть.

Мы не можем назвать процент этих вливаний, но поверьте, он не маленький. Т.е. случилось то, чего мы боялись больше всего: за счет бюджета государства «наших с вами налогов» финансируются многие теракты.

Коррупция наносит непоправимый вред обществу и она зло само по себе. Экстремизм и терроризм – это раковая опухоль на теле нашей страны, хуже может быть, когда они соприкасаются, сращиваются и начинают друг друга использовать. Зло стало абсолютным! Это угроза не только для общества, но это губительно и для власти тоже, как института, так как уже в некоторых селениях, даже в муниципальных районах на Кавказе фактически не действует российское законодательство, а действует правило установленные радикалами.

Не хочется утверждать, что это угроза для существования страны и то что экстремисты используют в своих черных целях и присваивают себе функции государства мирится с этим мы больше не можем. Это точно.
Что же делать? Панацеи нет, а есть вековой опыт других стран и сообществ, кто через подобное прошел. Плюс наша особенность, сила, ментальность, наличие финансовых и иных ресурсов и осталось заиметь желание общества и политическую волю власти.

Мы можем сколько угодно спорить, есть ли у нас гражданское общество ответ однозначен Есть, вопрос только в том на сколько оно развито, независимо и ответственно. В развитых демократических странах именно гражданское общество является контролером для власти. Оно гражданское общество решает, избирать ли эту власть на новый срок и оно же должно формировать общественное мнение. Не могу сказать о других сегментах, но общественные организации (НПО, НКО), как о главном сегменте гражданского общества на Северном Кавказе и в России в целом говорить можно. Чеченская война принесла много горя людям, но она породила нынешние НПО в Чечне и других регионах Северного Кавказа, в них обычные люди объединились для защиты своих прав и интересов и не плохо это делают. 

Осталось ориен­тировать институты гражданского общества на борьбу с экстремизмом и коррупцией. Стадию институционального развития гражданских институтов Северного Кавказа мож­но считать фактически завершенной. На сегодняшний день региональные организации в определенной степени испы­тывают кризис специализации, поскольку, имея достаточно ограниченные возможности, и, находясь в условиях доста­точно жесткой конкуренции, вынуждены ориентировать свою деятельность на существующие программы финанси­рования, которые не всегда успевают реагировать на появ­ление тех или иных приоритетных проблем в регионе. В от­личие от остальной части России, гражданским институтам Кавказа труднее маргинализироваться, поскольку их руко­водство и сотрудники принадлежат к тем или иным тейпам и сообществам. Соответственно, степень ответственности за декларируемые цели и взятые обязательства у северокавказ­ских организаций достаточно высока и тенденций к ее сни­жению не наблюдается. Безответственное поведение и мар­гинализация той или иной общественной организации не­минуемо окажет негативное воздействие на репутацию тейпа или сообщества. Этот сдерживающий фактор является гарантом стабильности организаций и до определенной сте­пени гарантирует ее эффективность.

Организации гражданского общества могут решать как задачи информационного и пропагандистского плана, так и практические задачи. К примеру, мобилизовать ресурсы ме­стных сообществ для мирной ликвидации нетрадиционных религиозных групп в населенном пункте, реализовывать проекты антикоррупционной направленности. Проводить независимый мониторинг ситуации, формировать и направлять общественное мнение на нетерпимость коррупции как таковой и разоблачать истинное лицо экстремизма. Такие действия приведут к снижению на­пряженности в регионе и сокращению количества спецопе­раций правоохранительных органов, в ходе которых гибнут люди.

Если терроризм и экстремизм как явление изучается, защищаются диссертации и преподается (в конфликтологии есть целый раздел, посвященный этим явлениям) то, что касается коррупции мало что делается. Лишь в последнее время несколько организации, такие как «Национальная Академия изучения и исследования проблем коррупции» начали преподавать и изучать как предмет достойный внимания общества.

Власти не нужно опасаться прямого диалога с обществом хотя бы, потому что говорить и сотрудничать придется, так как не одна власть и никогда стратегические, жизненно важные для страны задачи без поддержки общества не решало. Именно власть вместе с экспертным и академическим сообществом на наш взгляд должны инициатировать  общественную дискуссию в рамках Северного Кавказа, которая поможет вовлечь духовенство и организации гражданского общества в процесс  активного противодействия  экстремизму и коррупции.  Этот процесс не будет трудоемким и станет базироваться на двух вполне простых мотивациях. Очевидно, что экстремизм и коррупция сужают уровень свободы в обществе, сужая поле и ограничивая практические возможности неправительст­венных организаций вне зависимости от специализации. Что касается духовной жизни, то ваххабизм формирует ост­рейшую конкуренцию исламскому мэйнстриму, не только уводя своих адептов в военизированную секту, но и на­страивая их против традиционного ислама, значит и авторитетные религиозные деятели, наши союзники в этом благом деле.

Такого рода мотивации, которые не являются вымыш­ленными или искусственными, не требуют проработки до­полнительной аргументации, но нуждаются в широком рас­пространении через СМИ (хотя бы относительно независимые СМИ) и социальную рекламу.

© 2005–2014, Национальная Академия Изучения и Исследования Проблем Коррупции
Создание сайта — Студия Brandmotiv.ru