Хвост коррупции или как ловить гниющую с головы рыбу?

Юрий Богословский   Академик Антикоррупционной Академии

Антикоррупционная Академия – имеет неплохие шансы стать венцом достижений общественности на ниве борьбы с коррупцией. Ведь трудно придумать более величественную и одновременно научную форму общественного порицания казнокрадов и мздоимцев. Казалось бы, и сами взяточники должны с содроганием пересчитывать преступную выручку, зная о том, что борьба с ними ведется уже на научной основе. Однако коррупция – есть настолько простое, и одновременно настолько запутанное явление, что тысячи ученых по всему миру пока не создали рецепт ее уничтожения.

Тем временем, и правительства, и международные организации, и корпорации каждый год тратят все больше денег на борьбу с коррупцией. И не смотря на то, что антикоррупционные бюджеты растут, как на дрожжах, чиновники от Сомали до Биробиджана продолжают высасывать кровь из экономик и экономически активных, да и не очень активных граждан. Периодически государственные деятели стран, победивших коррупцию, нет-нет, да отличатся высокими стандартами служения отечеству, как, к примеру, деятели Пентагона, закупившие офисную сантехнику по цене ракет. Ошибки международных организаций, такие как программа «нефть в обмен на продовольствие» и связанные с ней коррупционные скандалы привели к тому, что сам имидж борьбы с коррупцией сильно пошатнулся.

Развитые страны и международные институты в условиях быстро меняющегося мира и продолжающегося развенчания либеральных ценностей, заложенных в основу их идеологии, все чаще бывают пойманы не только на лжи, но и на действиях, которые слишком очевидно расходятся с провозглашенными идеалами.

Перечисленные обстоятельства разрушают авторитеты и сильно затрудняют системную борьбу с коррупцией не только в международном масштабе, но и у нас в России. Конечно же, коррупционная вакханалия на африканском континенте, наличие коррупции в странах, которые еще недавно считались образцовыми, и не безгрешность международных чиновников дает нашим российским коррупционерам право утверждать, что в них не стоит бросать камнями. Особенно, если камни летят из тех стран и организаций, где мировой финансовый кризис и изменения, происходящие в современном мире, вскрыли проблемы, которые по сути своей, являются коррупционными, разве что имеют более окультуренный вид, чем у нас. Имеется в виду, что поставщик сантехники в Пентагон не заносил мешок денег с откатом в офис тамошнего генерала, а Садам Хусейн не дарил Порш Кайен Кофи Анану.

Тем не менее, не смотря на регулярные антроссийские выпады западной цивилизации, которая при этом упорно обучает в своих лучших университетах отпрысков наших коррупционеров, не смотря на оскорбительное 100-какое-то место России в коррупционном рейтинге, не смотря на то, что финансисты с Уолл-Стрит куда больше преуспели в продаже воздуха, чем «МММ», «Властелина» и все наши приватизационные фонды, и не смотря даже на то, что наши доморощенные рейдеры и их друзья в погонах проводят липовые собрания акционеров и захватывают здания бывших НИИ и нефтяные компании, а США, тем временем, инспирируют революции и захватывают целые страны, - коррупция в нашей стране по-прежнему есть, и она сильно мешает нам жить и двигаться вперед.

Товарищ Сталин, которого последнее время часто поминают, наверное, сказал бы: «работать надо лучше, товарищи». И правда, американцы с Уолл-Стрит если и украли так, наверное, несколько триллионов: уже три года мир не может выкарабкаться из кризиса. Захватили американцы Ирак и разобрались с Саддамом. Нет человека – нет проблемы. А у нас руководители национализированного ЮКОСА пишут письма в Интернете, рожают в тюрьме и умирают в тюремных больницах под стенания правозащитников всей планеты.

Мы, будучи одной из самых богатых мировых держав, не создали ни одной международной организации, и даже не предложили Талибану поставлять нам афганский стратегический продукт в обмен на продовольствие или списанные «калаши». Наша коррупция в определенном смысле является отсталой и не совпадает с мировыми трендами, отсюда, наверное, и 100-какое-то место в рейтинге. Первые места должны занимать страны, где коррупция настолько совершенна, что простые граждане ее просто не замечают, либо страны, где она невозможна, по причине того, что нельзя жить богато и успешно среди льдов и скал, как Скандинавии, если мэры и прокуроры будут потреблять половину ВВП. Если понимать коррупцию не как мелкое или среднее взяточничество, а представить ее в системном выражении, то в масштабах планеты она трансформируется в новый виток колониальной экспансии.

Крупным мировым корпорациям уже не нужно давать взятки за получение госзаказов, им необходимо, менять политическую конфигурацию в целых регионах планеты, чтобы получить контроль над ресурсами и рынками сбыта, им нужно менять сознание людей, чтобы влиять на потребление. Очевидно, что реализация такого рода программ невозможна без государств, армий, СМИ, международных и неправительственных организаций. В этом и есть суть прогресса коррупции, который у нас никак не начнется.

Большинство международных антикоррупционных методик сводятся к тому, что коррупцию, как явление, связанное с человеческим фактором окончательно победить невозможно, однако можно ограничить ее и трансформировать в процессы, носящие правовой характер. Фактически именно это и происходит. Никто не приносил Бушу младшему мешок денег за начало военной экспансии на Ближнем Востоке, так же как Обама не получал откат от американских политтехнологов за заказ на египетскую и ливийскую революции. Просто мировая бизнес-элита не может позволить арабскому миру сидеть на колоссальном объеме энергоресурсов, в условиях острого их дефицита. Ряд ближневосточных государств обречен, точно так же, как обречены нерентабельные предприятия, владеющие землей и недвижимостью в черте Садового кольца. Не хотелось бы писать о заговорах, но России тоже стоит задуматься о рейдерской угрозе.

Россия же пока находится в состоянии «коррупционного застоя», хотя многие политические деятели выступают с громкими заявлениями о глобальной конкурентной борьбе, в которой Россия должна принимать самое живое участие. Мы никак не осознаем, что коррупция губительна если они сконцентрирована внутри страны, однако если развернуть ее вектор и энергетику во вне, то она сможет принести больше пользы, чем вреда. Одновременно, существующее положение вещей внушает определенный оптимизм, поскольку наша коррупция и рейдерские аппетиты  еще не стали глобальными, а наш режим еще не стал настолько «кровавым», чтобы безжалостно расправляться с врагами. И это дает надежду на торжество демократии, прозрачной экономики и всех остальных ценностей, за которые борется Антикоррупционная Академия, как общественная организация.

При всей отсталости нашей коррупции, она все же не дает нам развиваться столь же стремительно, сколь поток нефте и газодолларов пополняет наше национальное достояние. Наши мечты не сбываются так быстро, как у американцев и китайцев. И это плохо. Научные и ненаучные оценки причин сводятся именно к коррупции. Коррупцию считают в цифрах, а происходит она в деньгах. Некоторые вполне авторитетные организации рассчитывают коррупцию по отношению к бюджету страны: пол бюджета, 2 бюджета и так далее. Однако, читая исследования коррупции, опубликованные в Интернете и в печати, я все чаще ловлю себя на мысли: «А где деньги, Зин?».

С поиска непосредственно коррупционных денег, я и хотел бы начать исследование, написанное не очень научным и академическим языком, но приводящее читателя к вполне научным, а главное осязаемым выводам. Поэтому, позволю себе считать его достойным Академии.

Ни один ученый мира не сможет опровергнуть тезис о том, что рыба гниет с головы. Обыватели, наверное, тоже согласятся с этим. Так вот представим, что коррумпированный государственный аппарат, в любой стране, не обязательно в России, - это голова. У этой головы есть зубы. И эта голова, даже полу гнилая в силу наличия зубов, которые можно в реальной жизни сравнить с полицией, армией, спецслужбами, ОМОНом и пр., оставляет борцам с коррупцией очень мало шансов. Поэтому, хватать нужно за хвост, который, который символизирует тело коррупции, то есть деньги.

Деньги бывают наличные и безналичные. Мелкие, средние и часть крупных взяток даются именно наличными. Очень крупные даются в безналичной форме. Самые крупные, зачастую проводятся, как передача активов от одной структуры к другой, что чрезвычайно сложно доказать. Часть коррупционных сделок проводится в оффшорных зонах, если у обеих сторон есть существующие структуры и уже выведенные за рубеж средства.

Однако взятку «правильное голосование» на выборах мэра, «отпускные» прокурору, откат чиновнику, обеспечивающему госзаказ по прежнему несут наличными в мешке. Откуда же берутся мешки? Очевидно, что деньги снимают со счетов бизнес структур, заинтересованных в коррупционной сделке или вынужденных ее совершать. Однако современное законодательство и требования Центробанка, существенно затруднившие оборот наличных денег после вступления нашей страны в FATF, делают получение крупного объема наличных со счета относительно «белого» и платящего налоги предприятия весьма затруднительным.

Допустим, абстрактная фирма ЗАО «Колобок» стала фигурантом уголовного дела после получения многомиллионного заказа на поставку подшипников на Автоваз. С фирмами, такого масштаба это происходит довольно часто. За прекращение расследования с фирмы требуют миллион долларов, т.е. примерно 30 миллионов рублей, которые нужно принести следователю. Кроме затруднений связанных с банком, который будет против снятия со счета компании столь крупной суммы наличными, фирма получит проблему с тем, как показать эти деньги в отчете. Правду написать не получится. Самый легкий вариант – это составить 300 договоров с мнимыми поставщиками шариков для подшипников по 100.000 рублей каждый. Именно столько, потому что предельный размер сделки, по которой ЦБ разрешает платить наличными деньгами, составляет 100.000 рублей. Таким образом, коррупционная необходимость толкает компанию еще на одно сопутствующее преступление в виде подделки документов. А если смотреть совсем придирчиво, то еще и на ряд налоговых преступлений, потому что эти 30 миллионов наверняка будут выведены из налогооблагаемой базы, поскольку никакой вменяемый директор не заплатит с суммы взятки еще 18% НДС и.т.д.

Чтобы избежать составления 300 договоров, предприятие пойдет другим путем. Оно перечислит требуемую сумму на счет фирмы ООО «Лиса», якобы купив у нее те же шарики только, за безналичный расчет. У ООО «Лиса» нет ничего, кроме расчетного счета, печати и чековой книжки. ЗОА «Колобок» получит 30 миллионов, заплатив комиссию в 4-5% от суммы хозяевам ООО «Лиса» и будет работать дальше. Нет нужды объяснять, принцип работы ООО «Лиса» и ее вспомогательных компаний. При этом и компания взяткодатель и фирмы получатели совершают целый букет хозяйственных преступлений, которые при желании не так трудно доказать. Таким, образом, коррупция порождает целую цепь смежных преступлений, которые совершаются в процессе подготовки денег к передаче взяточнику. Это описано в многочисленных отчетах МВД, в которых рассказано о борьбе с фирмами-однодневками, и банками, лишенными лицензий. Суть в том, что в российской экономике на одного колобка приходится от 50-ти до 100 лисиц. А в Москве, наверное, все 200, поскольку в ИФНС №46 каждый день сдается от пятисот до восьмисот заявлений о регистрации новых фирм.

Из трех китов, на которых стоить российская экономика 2 с половиной являются китами-однодневками. По оценкам специалистов (которые, по понятным причинам хотели бы сохранить анонимность) в данной области, именно коррупционные деньги составляют от 30-ти до 45% от всех средств, проходящих по счетам фирм-однодневок. Остальной объем – это средства, выведенные из легального оборота. Всерьез заниматься этой проблемой государство не может. Определенные всплески борьбы случаются, когда руководители отмывочных банков заказывают убийство зампреда ЦБ или, когда  мультибанкир Урин лупит высокопоставленного зятя, недооценив свое положение в пищевой цепи. Активная борьба с компаниями, через которые проходят коррупционные деньги имеет несколько серьезных препятствий, поэтому ведется крайне избирательно.
Во-первых, невозможно запретить или затруднить процесс регистрации новых компаний. Это в первую очередь отразится на реально работающих компаниях и спровоцирует скандал, связанный с удушением мелкого бизнеса. Это также будет расходиться с инновационными программами Президента Медведева.

Во-вторых, активно обсуждаемый вариант, предусматривающий ужесточение банковского регулирования также не является бесспорной панацеей. Пойдя по этому пути, налоговое ведомство и МВД передадут часть функций контроля, а вместе с ним и коррупционных коммуникаций в банки. Это будет иметь тот же нулевой эффект, что и передача строительного лицензирования из Госстроя в саморегулируемые организации. В результате чего, строительная лицензия подорожала минимум на 300.000 рублей. Любая фирма может, как и прежде, оформить допуск при наличии денег, а контроля как не было, так и нет. Подобные виды коррупционного аутсорсинга можно заметить во многих отраслях. Кроме сомнительного эффекта они стимулируют появления стопроцентно коррупционных бизнес-структур, созданных чиновниками, быстро адаптировавшимися к антикоррупционному законодательству. Мы также можем наблюдать, как бывшие начальники ДЭЗов создают управляющие компании в сфере ЖКХ, и видим, к чему это приводит. Более того, формирование этих структур приводит к еще большему спросу на компании-однодневки, поскольку аккумулированные средства необходимо выводить. Опять же куда?

В-третьих, тотальное наступление на компании-однодневки имеющимися ресурсами налогового ведомства, МВД, ФСБ и Следственного комитета приведет к обрушению экономики, потому что все бизнес-процесс в нашей стране завязаны на такого рода компаниях. Все усилия и инвестиции правительства в преодоление кризиса можно будет считать тщетными. К тому же будет сорван госзаказ. При таком сценарии, «гниющая голова» вопьется в относительно здоровый хвост. Государство рискует потерять обратную связь с вертикалью власти, которая опирается в значительной степени на коррупционные коммуникации и процессы. При таком развитии событий возможны любые сценарии в том числе коррупционные.

В-четвертых, есть человеческий фактор. Сотни тысяч фирм-однодневок, список которых ежедневно пополняется, зарегистрированы на российских граждан, которые вынуждены были пойти на это в связи с тяжелым материальным положением, либо были введены в заблуждение. Если государство решит покончить с компаниями-однодневками, то придется либо утроить население тюрем, что никак не укладывается в планы по улучшению демографии, либо объявить широчайшую амнистию по экономическим преступлениям, что повлечет за собой политические последствия. Придется снова пересматривать дело ЮКОСа и сотни подобных дел помельче. Последнее вызовет цепную реакцию и бесчисленные имущественные споры по слияниям и поглощениям последних 12-ти лет.

И последнее: результате системной атаки на теневую экономику и ее структуры, придется закрыть половину банков, поскольку значительную часть фирм-однодневок контролируют именно они. Это никак не может стать частью антикоррупционного плана, поскольку бенефициарами большинства банков являются сами чиновники, которые никогда не допустят краха собственных бизнес-структур.

В результате, государство уже много лет стоит перед дилеммой. С одной стороны необходимо бороться с такими явлениями, как коррупция, неуплата налогов, серый импорт, воровство бюджетных средств, отмывание денег, нелегальный вывод средств за рубеж, схемы по незаконному возврату НДС экспортерами и далее по списку, словом со всем, чем активно занимаются однодневки. С другой стороны, государство не может делать это системно, боясь обрушить не только экономику, но и политический строй. Система может лишь покусывать свой хвост, изымая излишние жировые отложения.

Однако рецепт эффективной борьбы с коррупцией существует и лежит он именно через хвост. Как ни парадоксально, в условиях бессилия государства, заняться этим могут именно общественные организации. Как это сделать, мы расскажем в следующей серии. Резюмирую сказанное выше, хотелось бы подчеркнуть, что колоссальный оборот теневой экономики и коррупционных денег, не дает раскрыться потенциалу нашей страны. Речь идет не о том, чтобы обложить этот объем налогами, и пустить эти деньга на национальные проекты, олимпиаду, или раздать пенсионерам под выборы. Речь идет о масштабной внешнеэкономической экспансии, в которую можно трансформировать эти средства. Это совпадает и с модернизационными планами нашего Президента и с представлениями нашего Премьер-министра о месте России в мире.

© 2005–2014, Национальная Академия Изучения и Исследования Проблем Коррупции
Создание сайта — Студия Brandmotiv.ru